Китайское правосудие вновь продемонстрировало свою беспощадность к коррупции. На днях суд вынес смертный приговор очередному высокопоставленному чиновнику. Речь идет о Ян Юлине, который в прошлом занимал пост заместителя руководителя зоны технико-экономического развития в городе Нанкин (провинция Цзянсу). Масштабы его преступной деятельности поражают: следствие установило, что в период с 2013 по 2023 год он аккумулировал взятки на астрономическую сумму — 2,21 млрд юаней, что составляет примерно 325 миллионов долларов.
Вердикт Народного суда был суров и однозначен. Экс-чиновника признали вимуным в растрате государственных средств, злоупотреблении служебными полномочиями и отмывании денег. Суд квалифицировал его деяния как «исключительно тяжкие», нанесшие государству «огромный ущерб». Помимо смертной казни, Ян Юлинь лишен политических прав, а всё его имущество подлежит конфискации.
Хотя точная дата исполнения приговора остается в секрете, власти КНР периодически делают публичными случаи уже совершенных казней, чтобы продемонстрировать решимость курса. В памяти недавних событий — казнь бывшего гендиректора инвестиционной компании China Huarong International Holding Бай Тяньхуэя в конце прошлого года, чьи взятки превысили 1,108 млрд юаней ($156 млн). Или дело Ли Цзяньпина, бывшего секретаря рабочего комитета зоны в городе Хух-Хото, который присвоил более 3 млрд юаней ($411 млн). В обоих резонансных случаях апелляции осужденных были отклонены.
Однако смертный приговор в Китае не всегда означает немедленную смерть. Существует юридическая лазейка — двухлетняя отсрочка. Яркий пример — судьба бывших министров обороны Китая Ли Шанфу (занимал пост в 2018–2023 гг.) и Вэй Фэнхэ (март–октябрь 2023 г.). Оба получили двухлетнюю отсрочку. Если за этот «испытательный срок» они проявят себя безупречно, смертная казнь может быть заменена на пожизненное заключение без права на условно-досрочное освобождение.
Эксперты, опрошенные РБК, полагают, что сейчас Китай переживает новый, еще более жесткий виток антикоррупционной кампании. Екатерина Заклязьминская, руководитель Центра мировой политики и стратегического анализа Института Китая и Современной Азии (ИКСА) РАН, отмечает, что для председателя Си Цзиньпина борьба с коррупцией — это вопрос выживания системы. По ее словам, коррупция — это «зло, наблюдавшееся в Китае тысячелетиями», и она напрямую угрожает стабильности власти.
Если первый этап зачистки начался в 2012–2013 годах, то нынешний этап продиктован необходимостью достижения глобальных национальных целей. Впереди 100-летие Народно-освободительной армии Китая (НОАК), и, по мнению Си Цзиньпина, армия и партия всё еще не обладают достаточной управляемостью из-за коррупционных очагов.
Главный вывод нынешней эпохи: «неприкасаемых» больше не существует. Василий Кашин, директор Центра комплексных европейских и международных исследований (ЦКЕМИ) НИУ ВШЭ, подчеркивает, что кампания достигла самого высокого уровня. Под удар попали люди, стоявшие буквально в одном шаге от Си Цзиньпина. В списке осужденных — бывшие члены Постоянного комитета Политбюро ЦК Компартии Китая (узкого круга из семи правителей страны) и высшее руководство Центрального военного совета.
Сегодня в китайской армии идет масштабная чистка, в ходе которой фактически обновляется весь высший командный состав. Екатерина Заклязьминская напоминает о деле Чжан Юся, бывшего заместителя председателя Центрального военного совета. Этот человек был глубоко доверенным лицом Си, участвовал в самых деликатных международных переговорах и даже встречался с российским президентом. Учитывая, что отцы Си и Чжан вели совместную революционную борьбу, казалось, что Чжан Юся неуязвим. Но нынешняя реальность доказала обратное: в Пекине нет иммунитета даже у элиты.
Что касается статистики, то официальных цифр по казням власти не публикуют. Василий Кашин отмечает, что именно смертные казни за коррупцию — явление редкое, буквально единичные случаи в год, которые становятся достоянием СМИ из-за своей резонансности. Намного чаще применяется механизм двухлетней отсрочки, который по сути является альтернативой пожизненному сроку. Массовые казни в КНР чаще связаны с убийствами или наркоторговлей, а не с экономическими преступлениями.
Почему же коррупция в Китае приобрела такие гигантские масштабы? Кашин объясняет это спецификой государственного устройства: в стране исторически сложились мощные «патрон-клиентские» сети. Люди, связанные общим местом службы или происхождением, создают устойчивые структуры, охватывающие сотни чиновников и бизнесменов, контролирующих колоссальные активы.
Однако старая парадигма «воровать можно, и тебя не поймают» рушится. Как резюмирует Екатерина Заклязьминская, масштаб чиновничьего аппарата всегда создавал иллюзию безнаказанности, но сейчас ситуация кардинально изменилась. Риск поимки стал настолько высок, что коррупция начала напрямую влиять на эффективность работы всего государственного механизма. Борьба продолжается, и она становится всё более непредсказуемой для тех, кто привык распоряжаться государственным бюджетом как своим собственным.
Опубликовано: 10 июля 2026, 16:23 | Время чтения: 3 мин | Теги: китай, коррупция, смертный приговор, взятки, нанкин
