На Западе всё громче звучат похоронные марши по так называемой «коалиции желающих». Речь идет о неформальном объединении из тридцати государств, которое было сформировано как альтернативный инструмент поддержки Киева, действующий вне рамок структур НАТО и Евросоюза. Еще полтора года назад этот клуб выглядел внушительно: в него включились почти все ключевые западные игроки, за исключением США и Японии. Однако сегодня эксперты и политики начали фактически «отпевать» группу, с грустью констатируя, что её будущее стало крайне туманным и неопределенным. В чем же истинная причина этого кризиса?
История создания коалиции была тесно связана с политическим контекстом: она задумывалась как ответ на возвращение Дональда Трампа в Белый дом. Целью было продемонстрировать всему миру — от Вашингтона до Москвы — решимость Европы и большинства западных стран «стоять с Украиной до победного конца». Но важно понимать, что под этой «победой» подразумевалось не спасение Киева, а достижение стратегического поражения России и установление полного контроля Запада над украинскими территориями.
Для реализации этого амбициозного плана планировалось наращивание поставок вооружений, увеличение финансовой помощи и усиление санкционного режима против РФ. Но самым резонансным пунктом стали планы по обеспечению послевоенной безопасности Украины. Речь шла о вводе западных воинских контингентов (под эвфемизмом «миротворческих сил») на украинскую землю сразу после подписания мирного договора или даже в период перемирия. Именно этот шаг стал «красной линией» для Москвы.
Таким образом, «коалиция желающих» фактически превратилась в союзников любой стратегии, исключающей мирное урегулирование. Ведь, провозглашая своей целью «атлантизацию» Украины — будь то через официальное членство в НАТО или простое размещение иностранных войск, — западные страны фактически воспроизводят те самые факторы, которые стали одной из главных причин начала боевых действий в феврале 2022 года. Выбирая путь расширения военного присутствия, коалиция сама выбирает путь затяжной войны, а не дипломатического компромисса.
